Морена: Шалава

1516597_900

Природа одарила Надю грудями в те далекие времена, когда о силиконе никто еще и не слыхивал. Одарила горячо и щедро – две упругие дыньки пятого размера торчали в разные стороны, обольщая деревенских мужиков острыми гвоздиками сосков.

Надя козырь свой понимала, и лифчик не носила, позволяя богатству свободно раскачиваться под сарафаном, хотя в те годы в моде были два жестких заостренных лифом конуса. Начесов тоже не делала, и пшеничные локоны беспорядочным водопадом ложились на спину и плечи, потакая древним мужским инстинктам.

Причина такого аскетизма и минимализма крылась не только в желании обольстить, но и в крайней бедности девушки. Об отце ее было известно только то, что он пил, а о матери она не говорила вообще никогда, и ни при каких обстоятельствах. Спрашивать о ней специально было неудобно – рождение Надино пришлось на послевоенное лихолетье, голод и разруху, там всякое могло быть.

Даже и предположить не могу, куда подевалась мать, умерла, не выдержав суровых лишений, или сбежала с цыганским табором, только вот в Надиных воспоминаниях она категорически отсутствовала с самого рождения. Об вечно пьяном отце же Надя говорила с теплотой человека, не знавшего лучшей доли. А после его смерти с благодарностью и благоговением отстроила каждый угол его перекошенного домика.

Наверное, для каждого ребенка родители – это Бог. Так вот Надино божество было грязным, вонючим, вечно пьяным, но, тем не менее, единственным родным. Заводились в доме время от времени и какие-то бабы, несчастные, голодные до мужика, но долго не задерживались. Одна научила в детстве Надю молиться, но почему-то Ангелу, я не знаю что это за молитва такая, но она сыграет потом в судьбе девочки определенную роль.

Так вот, Надин Бог-отец мог неделями забывать о ней, поручая пропитание малышки ей самой, но в деревне не без добрых людей, и Надя выжила. И не только выжила, но и расцвела пышным девичьим цветом. Стоячие дыньки грудей мерно покачивались при ходьбе, подпрыгивали при беге, а в холодную погоду дразнились виноградинками сосков. Выдержать такое в эпоху без порно (и даже без телевизора) было очень непросто, и сразу два деревенских мужика отдали ей свое сердце.

Первым был водитель автобуса, мужичок серьезный, но скучный, чуть не угробивший свою машину с пассажирами, когда она в легком платье в цветочек бежала на остановку. Вторым – местный гармонист без определенного рода занятий, высокий и широкоплечий, и вечно пьяный, как и Надин отец. Впрочем, других, трезвых мужиков в деревне почти не было, а где их взять?

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ, НАЖМИТЕ НА СТРЕЛКУ НИЖЕ
ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ, НАЖМИТЕ НА СТРЕЛКУ НИЖЕ
Поделись с друзьями


Жми "Нравится Страница", чтобы получать новые статьи каждый день

Страница: 1 2